Медведица-оборотень (bjorn_varulv) wrote,
Медведица-оборотень
bjorn_varulv

Новости

Всем привет. Мы по-прежнему ждём официальных новостей и документов, которые бы позволили нам обращаться в различного рода инстанции.

Вчера вечером нам звонил наш адвокат и сообщил, что проверка по нашему делу продлевается на срок до 30 дней, потому что до сих пор не получены результаты моей судмедэкспертизы. Результаты судмедэкспертизы мужа, по его словам, получены.
Официального уведомления от полиции мы пока что не получали. Всё только со слов адвоката. Нам никто из полиции ничего не присылал и не звонил.
Адвокат сообщил, что завтра нужно будет отдавать на экспертизу мой шлем, оставшиеся у меня обломки моих очков и велосипед.
Вот собственно и вся информация.

А теперь я хочу пояснить, зачем вообще я рассказала о том, что случилось с нами.
Удивительно, что некоторые (как стало понятно из комментариев) этого не понимают.

Высказывания напавшего на нас человека - "Меня никто никогда не посадит, у меня половина Приозерска знакомые и вся милиция куплена! Я вас пришью, и мне за это ничего не будет!" - и дальнейшее развитие событий даёт нам основание опасаться как минимум того, что дело может быть спущено на тормозах или сфальсифицировано. Я считаю, что в сложившейся ситуации есть лишь один способ добиться, чтобы этого не произошло, а также чтобы предотвратить возможное преследование нас нападавшими  - огласка нашей истории, публичность, привлечение внимание СМИ. Такого же мнения придерживается адвокат Алексей Викторович Игнатьев, к которому я обратилась за консультацией и подробно рассказала обо всём, что с нами произошло.

Итак, почему у нас есть предположение, что дело может быть сфальсифицировано.

1. При подаче нами заявления о преступлении полицейские сообщили, что уже знают о нас - они сказали "А, это вы! А мы про вас уже знаем!" Они сказали, что им уже сообщили, что "мы напали с ножом на рыбаков и переехали их квадроциклом." Однако, несмотря на то, что нас "узнали", мы всё-таки были опрошены исключительно по обстоятельствам нашего заявления, на что указывает наличие только одного протокола опроса, подписанного каждым из нас. Из этого можно сделать вывод, что в действительности полицейские не получали никакого заявления о преступлении от напавших на нас, а были информированы ими неофициально, "по дружбе". В ином случае – если бы нападавшие действовали официально, а не закулисно (ведь жертвы преступлений всегда обращаются открыто, как мы), - то полицейские были бы обязаны опросить нас не только по нашему заявлению (факт нашего обращения подтверждается талоном-уведомлением), но также и по заведомо ложному заявлению против нас. Такая обязанность полицейских предусмотрена ст. 144 УПК РФ (в их обязанности входит проверка каждого сообщения о преступлении, кем бы оно ни было подано). Однако, поскольку полицейские не опросили нас по заведомо ложному доносу даже несмотря на то, что полицейские явно приняли нас как "тех самых фотографов-квадроциклистов", постольку мы можем сделать достоверный вывод об отсутствии у полицейских официального материала проверки по заведомо ложному доносу. Следовательно, полицейские уже в ночь со 2 на 3 октября фактически признались в том, что все их действия на основании "обращений" наших нападавших, заведомо противоречат закону.

2. 4 октября полицейские сообщили нам о том, что они "уже осмотрели место происшествия и не обнаружили ничего, кроме следов от квадроцикла". Это указывает как минимум на то, что 4 октября полицейские уже достоверно знали, где именно находится место происшествия, и что они знали об этом месте не от нас. Логично, что только наши нападавшие могли указать полицейским место происшествия. На это явно указывает и то, что полицейские нашли только следы от квадроцикла, которые совершенно не относятся к нашему заявлению, но которые уже заранее были обозначены самими полицейскими как признаки против нас, о которых им известно от наших нападавших. К сожалению, официально это обстоятельство может быть преподнесено полицейскими как "сведения, полученные от некоего свидетеля", которого якобы "нашли по горячим следам", или который "сам пришёл в полицию, потому что не может спать от увиденного и исполняет свой гражданский долг" (а в действительности его предоставили сами нападавшие).
"К сожалению", потому что в условиях нашего уголовного процесса такой свидетель станет болезненной и опасной дубинкой против нас (это же свидетельские показания – доказательство!).
Опасность таких нелепых свидетелей – первая опасность, которую нужно если не предотвратить, то хотя бы предупредить. Предупредить – значит заявить о наших опасениях фальсификации уголовного дела, на которую указывает поразительная осведомлённость полицейских.

3. При проверке нашего заявления были допущены прочие грубые нарушения, в частности полицейские даже не выяснили, какие следы преступления они могли были и должны были обнаружить, а обнаруженные ими следы квадроцикла – это настоящее глумление над жертвами по заказу напавших на нас.

4. Наиболее опасным для нас с точки зрения суровой прозы уголовного процесса является то, что уголовное дело по заведомо ложному доносу против нас, скорее всего, будет возбуждено "по факту" и "в отношении неустановленного лица".

Судите сами. По закону следователь (или дознаватель) обязаны возбудить уголовное дело с учётом всех имеющихся у них сведений. Итак, проводя проверку и далее возбуждая уголовное дело по заведомо ложному доносу против нас, следователь (дознаватель) должны были учесть в том числе имевшиеся сведения о том, кто мы такие с фотоаппаратом и на квадроцикле (эти сведения были получены в ночь с 02 на 03 октября). Следовательно, к моменту возбуждения уголовного дела мы уже должны были быть опрошены по заведомо ложному доносу, и сфабрикованное уголовное дело должно было возбуждаться "в отношении конкретного лица, на которое было указано как на совершившее преступление" - в отношении нас. Это было бы важно потому, что с момента возбуждения сфабрикованного дела мы должны были наделяться правами обвиняемых, то есть нам должно было быть предоставлено безусловное право заявлять ходатайства и жалобы без необходимости предварительно обосновывать, что мы являемся заинтересованными лицами. Однако именно потому, что дело сфабриковано, оно будет расследоваться без нашего участия, в нём будут появляться липовые свидетели, экспертизы и прочие доказательства, и уже только под завязку будем привлечены мы. Сначала как свидетели и тут же как обвиняемые. Нам слишком поздно обеспечат наше право на защиту от необоснованного уголовного преследования. Этот нехитрый ход используется во всех заказных делах и сам по себе является признаком предпринимательства со стороны полиции. Ведь в соответствии со ст. 11 УПК РФ на органы предварительного следствия возложена обязанность обеспечить возможность своевременной защиты наших процессуальных прав.

Поэтому нам необходимо всё время напоминать о себе и прямым текстом заявлять прокурору и начальникам полиции обо всех вышеуказанных явных признаках преступлений со стороны полицейских, вступивших в сговор с нападавшими. Уже сейчас существует явная угроза нашего незаконного преследования, мы о ней знаем, и мы должны постоянно о ней напоминать.
Tags: уголовщина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 93 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →